Научная литература
booksshare.net -> Добавить материал -> История -> Борисёнок Ю.А. -> "Михаил Бакунин и «польская интрига" -> 75

Михаил Бакунин и «польская интрига - Борисёнок Ю.А.

Борисёнок Ю.А. Михаил Бакунин и «польская интрига — M.: Российская политическая энциклопедия, 2001. — 304 c.
ISBN 5-8243-0208-1
Скачать (прямая ссылка): polskayaint2001.djvu
Предыдущая << 1 .. 69 70 71 72 73 74 < 75 > 76 77 78 79 80 81 .. 118 >> Следующая

Устройство совместного мероприятия оказалось делом весьма сложным. «Праздник братства славянских народов»
190
неоднократно откладывался: его проведение намечалось то в зале филармонии, то в помещении брюссельского Наполеоновского общества. В конце концов вечер, посвященный памяти казненных декабристов и Ш.Конарского, состоялся 14 февраля 1848 г. в зале «Импас дю Шеваль»211. В работах Стеклова и других историков принята версия о том, что это заседание было посвящено годовщине гибели Конарского (казненного в Вильно 27 февраля 1839 г.); неверная информация исходила из сообщения «Дойче Брюсселе цайтунг» от 17 февраля.
Ораторами на митинге были Лелевель, Бакунин, Ян Кор-дашевский и Люциан Ипполит Семеньский. Газета немецких демократов обещала выпустить тексты выступлений отдельной брошюрой, но не осуществила задуманное. В итоге до нас полностью дошла только речь Лелевеля; выступление Бакунина сохранилось лишь в изложении «Исповеди». Судя по ее тексту, речь 14 февраля явилась дальнейшим развитием программы, заявленной в ноябрьском выступлении Бакунина в Париже. Здесь он делает особый акцент на близость революции, которая должна практически осуществить идею русско-польского союза и стать началом «великой будущности славян»: «Приготовимся, и, когда пробьет урочный час, пусть каждый исполнит свой долг»212. Лелевель с искренней симпатией обратился к русскому революционеру, еще раз высказав свои идеи насчет славянской федерации и сотрудничества с русским движением: решительно осудив «идол панславизма», Лелевель призвал к соединению славянского движения с «народами румынским, немецким, венгерским» в борьбе против общего врага — деспотических монархий213. Эта программа была полностью созвучна теоретической модели и практическим установкам Бакунина периода революций 1848—1849 годов.
Речи Бакунина и Лелевеля были центральным событием митинга. Еще двое выступавших — Кордашевский и Семеньский (сюда же можно отнести и К.Залеского, несомненно, известного Бакунину еще по 1844 г., когда тот редактировал «Ожел бялы»), были людьми нетвердых убеждений. Особенно это касается известного польского литератора Семеньского (1809—1877)214. Его речь на брюссельском митинге 29 ноября
191
1847 г. во многом перекликалась с выступлением там же В.Кал инки, близко контактировавшего с ним: будущий секретарь Чарторыского решительно громил всяческие «заговоры, конспирации и частичные восстания», Семеньский же не менее одержимо изобличал «западные доктрины», ища спасения в «истинно польских» идеалах католицизма215.
Понятно, что такие люди, как Семеньский, не могли серьезно восприниматься Бакуниным в практическом смысле. Это подтверждает и участие Бакунина, Семеньского и Залеского в Славянском съезде в Праге (июнь 1848 г.), где оба поляка выглядели весьма скромно216. При общении с поляками Бакунин теперь не удовлетворяется даже близостью позиций и заслугами революционного прошлого. Залеский, участвовавший в молодости в Вильно в кружке филаретов, имевший в 1820-х гг. контакты с декабристами, а в эмиграции — с «Молодой Польшей», характеризуется Бакуниным корректно, но резко: «Добр, но смешон»217. Это полностью подтверждает его выступление на брюссельском митинге 29 ноября 1847 г. с критикой «демократов» и «западных теорий»218.
Ян (он же Мартин) Кордашевский прибыл в Брюссель в начале октября 1847 г., имея за плечами долголетнюю конспиративную деятельность в Галиции. Бакунин не упоминает о нем в переписке, но совместное выступление на митинге 14 февраля делает их личный контакт более чем вероятным. Кордашевский также находился в процессе активной ломки своего мировоззрения, показателем чего служит резкий отзыв Лелевеля о его «никчемности», выразившейся в симпатиях к Тышкевичу и его сторонникам. Не исключено, что Бакунин мог встретиться в этот раз в Брюсселе и с Л.Л.Савашкевичем, жившим там и в 1844 г. и принимавшим участие в деятельно-сти Демократической ассоциации219. Но главным критерием оценки того или иного поляка для Бакунина отныне становится способность к конкретному революционному делу.
Приветствуя Бакунина на февральском митинге, Лелевель подчеркивал, что на пути взаимопонимания между поляками и русскими встречаются труднопреодолимые препятствия, имеющие старые корни220. Именно в Брюсселе Бакунин столкнулся с их последствиями, выразившимися в распространившейся клевете на него. Речь вновь зашла об обвинени-
192
ях Бакунина в шпионстве в пользу николаевской империи. Главной причиной этих слухов явилась речь 29 ноября 1847 года. Наиболее вероятно, что правительство Гизо, не удовлетворившись высылкой русского «смутьяна», решило полностью дискредитировать его в польских кругах, выплеснув на Бакунина весь «букет» агентурных данных, имевшихся в распоряжении французской полиции за весь период его пребывания в Париже, и предоставив эти сведения «некоторым знатным полякам», в частности, А.Чарторыскому221. Клевета была достаточно эффективной; это подтверждает весьма негативная реакция на бакунинские контакты с поляками (не сопряженная с прямыми обвинениями в службе царизму), которую поместил «Ожел бялы», ставший к тому времени рупором сторонников Тышкевича: этот деятель, вначале благоволивший Бакунину, затем, скорее всего, изменил свои взгляды.
Предыдущая << 1 .. 69 70 71 72 73 74 < 75 > 76 77 78 79 80 81 .. 118 >> Следующая

Реклама

c1c0fc952cf0704ad12d6af2ad3bf47e03017fed

Есть, чем поделиться? Отправьте
материал
нам
Авторские права © 2009 BooksShare.
Все права защищены.
Rambler's Top100

c1c0fc952cf0704ad12d6af2ad3bf47e03017fed